Нерадивая дочь - Лариса Джейкман

У Тани подкосились ноги. Как она сдержалась, не разрыдалась, опустившись было на пол, не понятно. Она вдруг резко встала и тихонечко вышла из квартиры, очень мягко закрыв за собой дверь.

В глазах густой туман, какая-то пелена, которая мешала ей оглядеться вокруг. Она стояла на лестничной площадке и пыталась осмыслить услышанное. Что за бред? Может быть она действительно бредит, может быть у нее мысленный заскок? Но этого ведь теперь не узнаешь, бред это или правда. У кого спросишь? И Эдику такое не расскажешь.

Татьяна почувствовала тошноту. Ну зачем ей все это, да еще перед самой свадьбой, когда она наконец обрела бы полное спокойствие и душевный комфорт. Зачем ей эта правда, черт бы ее побрал!

И тут зазвонил ее мобильный телефон. Это был Максим, который просто поинтересовался, скоро ли она придет домой. Голос его был слегка упавший, невеселый.

– Я уже здесь, открой дверь пожалуйста, – попросила она, вспомнив, что свои ключи оставила на тумбочке, когда выходила из квартиры.

Максим открыл дверь, посмотрел на Таню, перевел взгляд на ключи, но ничего не сказал.

– Устала? – спросил он. – Может чаю?

– Нет, не надо, – сухо ответила она и прямиком прошла в ванную комнату.

Она никак не могла взять в толк только что услышанное. Ну в принципе, какая разница? Ее удочерили, воспитали, как родную вместе с братом «близнецом». Какое это теперь имеет значение? Но вот слова «не получилось у меня материнской любви к ней» задели ее за живое.

А кто же тогда ее родители? Где они и что с ними?

«Я должна обязательно все это выяснить, пока мама в относительно здравом рассудке. Нельзя, чтобы она эту тайну унесла с собой», – подумала Татьяна и умылась холодной водой.

Конечно, она не собиралась делать это прямо сейчас, перед свадьбой. Время терпит, но вот настроение у нее было ужасное, скорее всего, это был просто стресс, который в данный момент ей был совершенно не нужен.

Выйдя из ванной комнаты, она тут же столкнулась с Максимом. Он будто поджидал ее у дверей.

– У тебя все в порядке? – спросил он озабоченно. – Пора собираться. Может маме нужно помочь со сборами? Я-то не могу.

– Хорошо, сейчас я. Подожди пожалуйста минут пятнадцать.

С этими словами она вошла в гостиную и увидела маму, сидящую на диване со скорбным выражением лица, в брюках и вязанке. Волосы были не прибраны и даже не помыты.

– Мама, я вернулась уже. У нас очень мало времени. Давай я тебе помогу собраться, нам надо ехать в ресторан.

– Зачем? Я никуда не поеду, – заявила она. – Я дома поем, у меня колбаса есть.

– Мама, мы сегодня встречаемся с родителями Максима. Но самое главное, Эдик с Ликой приехали и ждут нас уже. Пошли собираться!

Таня увидела, как при упоминании имени Эдика у мамы вспыхнули глаза. Она тяжело поднялась с дивана, опираясь на одну руку, и отправилась в спальню.

Через пятнадцать минут они действительно были готовы. На маме элегантно сидел темно-синий костюм-джерси с белой гипюровой блузкой. Волосы пришлось приводить в порядок с помощью сухого шампуня, они стали выглядеть намного лучше и ухоженнее. И даже маникюр успели сделать, а точнее, просто покрыли ногти почти прозрачным лаком, и руки при этом похорошели.

На себя у Татьяны времени не осталось, но посмотревшись в зеркало, она решила, что выглядит вполне на уровне. Чуть-чуть подправила макияж и волосы, руки в порядке, платье очень даже приличное, других у нее теперь и не было. И выйдя из комнаты, она спросила Максима:

– Ну как? Нормально? Переодеться я уже не успею.

Максим остался доволен.

– Высший класс! Элегантные лодочки, сумочку – и можно на первую страницу журнала мод, – попробовал пошутить он, но Татьяна отмахнулась.

– Там меня только и не хватало! Ладно, поехали. Сейчас опять в пробку встрянем.

Встреча в ресторане была немного суетливой, родня с обеих сторон была незнакома друг с другом, поэтому все улыбались, пожимали приветственно руки и называли свои имена.

Елизавета Тимофеевна при этом буквально вцепилась в своего сына обеими руками и поразила его тем, что спросила тихонечко:

– А кто эти люди? Они все твои друзья?

Пришлось дотошно объяснять, кто есть кто, но мама не успокоилась на этом:

– А девушка? Вот эта брюнетка, она кто?

Эдик чуть было не вышел из себя, но сдержался.

– А это Лика, моя жена. Ты не можешь ее не знать, мама! Вспомни пожалуйста, – произнес он наставительно.

– Да-да, конечно. Жена, я помню, – торопливо заговорила мама, чтобы еще больше не обидеть рассерженного сыночка.

Родители Максима производили приятное впечатление. Александр Дмитриевич и Надежда Васильевна Красновы представляли из себя очень степенную пару супругов, вполне еще моложавых и приветливых. Они душевно поздоровались с каждым по отдельности, а Таню даже обняли, сначала будущая свекровь, а затем и свекор.

– Мы очень рады познакомиться, Танечка, – сказала ей Надежда Васильевна, а затем протянула руку Таниной маме.

Быстрое рукопожатие, взаимные улыбки, знакомство с молодой четой Садовских, и наконец все расселись вокруг большого красивого стола. Но беседы не получалось. Елизавета Тимофеевна все время терялась в разговоре, и было такое впечатление, что она не совсем понимает, кто эти люди, и почему она присутствует в их компании.

Инициативу в свои руки взял Эдуард. Он вдруг затребовал внимания, встал с бокалом в руке и провозгласил:

– Итак, мамочка, дорогая. В первую очередь я обращаюсь к тебе. Мы собрались здесь сегодня, чтобы познакомиться с нашими будущими родственниками. Наша Танюша выходит замуж за Максима, – при этом он широким жестом указал на молодую пару. – К ним на свадьбу приехали родители Максима, – жест в сторону старших Красновых. – Мы очень рады, что смогли собраться все вместе сегодня в преддверии этого замечательного события.

– Какого? – робко спросила его мама.

– В преддверии предстоящей свадьбы Тани и Максима, – терпеливо ответил Эдик, но все сделали вид, что не услышали ни вопроса, ни ответа.

К концу вечера компания немного оживилась, разговаривали, смеялись, и даже мама рассказала о своем супруге, Георгии Николаевиче, каким замечательным мужем и отцом он был. Но в ее рассказе все же проскочила фраза, которая всех слегка озадачила:

– Мы прожили с Георгием счастливую жизнь, и детей воспитали, моего Эдика, ну и Таню. А теперь они меня одну не оставляют. Я вот заболела немного, они мне помогают, у Тани погостила, теперь домой, к сыну поеду. Спасибо вам.

Сказано было с теплотой в голосе, но слова о дочери все равно прозвучали, как о постороннем человеке. Лика, Таня и Эдик переглянулись между собой, а Максим обнял невесту за плечи и нежно поцеловал в щеку.

Затем Таня разговорилась с Ликой, которая тоже старалась поддержать ее немного.

– Танюша, не обращай внимания на мамины слова. Мне очень жаль, но она заговаривается иногда. И говорит не совсем то, что думает.

– Спасибо, Лика. Я уже это поняла, – ответила Татьяна как можно спокойнее и, высвободившись из нежных объятий Максима, ушла в туалетную комнату.

Здесь она сделала несколько глубоких вдохов, посмотрела на себя в зеркало, усмехнулась и произнесла:

– Делай, что должно, и будь, что будет.

Отсутствовала она минут десять, и направляясь к своему столу, вдруг услышала разговор Максима с Надеждой Васильевной. Они стояли у барной стойки, от которой Татьяну закрывала массивная колонна, увитая искусственной традесканцией.

– Ты подумай хорошо, сынок. Ведь если мать Татьяны больна, то и с ней может такое же случиться в будущем. Это серьезный шаг, на который ты себя сознательно обрекаешь, – тихо говорила Надежда Васильевна.

Татьяна не стала бы дальше подслушивать, но ей крайне важно было знать, что ответит Максим.

– Мама, я люблю Таню, и никогда не брошу ее, ни больную, ни хромую. От тебя я таких слов не ожидал, извини.

После этого Татьяна быстро вернулась в туалет, ей не хотелось, чтобы Максим увидел ее и догадался, что она подслушала еще и этот малоприятный разговор.

«Я мечусь, как загнанный зверек», – мелькнуло у нее в голове, и она испытала такую